За девичью добродетель, за очей небесный взгляд... все, кто её видел, становились немного поэтами. Она была как цветок, случайно залетевший в прокуренный зал, — чистый, белый, пахнущий нежно и несбыточно.
Ей пели серенады. И ночь, напоённая ароматами жасмина, бережно несла каждое слово туда, где она, может быть, услышит...
Все желали её любви. Но любить её можно было только так — издалека, не касаясь, только взглядом, только песней. Она уехала. Конечно! Такие всегда уезжают. Но в старый баррьо Монсеррат как и прежде пахнет жасмином и ждёт свой нежный Цветок.